Нарушение судебного порядка общения с рeбенком

 Нарушение порядка общения с ребенком — однополярная ответственность…

Вопросы однополярной ответственности за нарушение порядка общения с ребенком, определенного судом обсуждаются повсеместно. В этой статье подробно разбираются методы более — менее «законного» злоупотребления своими родительскими и гражданскими правами, которые родители практикуют по наставлениям недобросовестных адвокатов.

Как правильно распознать и противостоять подобным подлым агрессиям недобросовестного родителя?

Внимание !  В статье раскрываются методы выходящие за рамки приличия, порядочности и уж точно интересов ребенка! А потому данный текст направлен на предостережение от подобных деяний, а не наоборот !!!

Юридическую часть законодательной аналитики мы умышленно убрали из данной публикации для того, что бы не запутать Вас в хитросплетениях кодексов и законодательных коллизий. Нужно понимать, что каждая ситуация индивидуальна и стратегия защиты в вопросах семейных споров не строится по шаблону. Хотя ряд фальшюристов как раз работает именно по такому принципу, лишь усугубляя ситуацию своего же доверителя, в угоду своему материальному обогащению. По этой причине, в том числе, мы настоятельно рекомендуем обращаться к профессионалам в области семейного права ! ! !

 

Курский Центр Защиты Семейного Права часто сталкивается с подобными ситуациями при которых приходится вести защиту от действий родителя (это может быть как папа, так и мама), при которых отношения между супругами уже совершенно испорчены и методы их войны дошли до этапа при котором единственным оружием становится их общий ребенок. Основываясь на накопленном опыте, была написана научная статья, опубликованная в рамках соответствующей юридической конференции. Поскольку такие материалы не получают широкого распространения вне рамок специализированных юридических сообществ, мы публикуем основную часть (без предложений законодательной инициативы) для Вашего внимания.

 

Нарушение порядка общенияСовершенствованию семейного законодательства с каждым годом уделяется все больше и больше внимания со стороны правительства Российской Федерации. И это не случайно. Погружение в процесс улучшения одних сегментов правового сектора семейного права, мгновенно обнаруживает бреши в правоприменительной практике других. В Совете Федерации РФ непрерывно ведет работу Комитет по социальной политике, занимающийся вопросами регулирования законодательства в области семейного права. Параллельно с этим постоянно вносятся соответствующие инициативы председателя Совета Федерации. Отдельно рассматриваются инициативы Главы Государства, уделяющего особое внимание вопросам семьи и детей. В рамках реализации национальной стратегии действий в интересах детей (2012-2017) сенатор Мизулина Е.Б. координировала работу временных рабочих групп по совершенствованию семейного законодательства. Можно долго вести описательную часть законотворческого производства однако очевидно, что на данном этапе семейное законодательство требует еще больше внимания и труда направленного на достижение сбалансированной правоприменительной практики. Именно сбалансированной, поскольку законодательное регулирование вопросов семейного права, на фоне остальных отраслей права, наименее всего напоминает точную науку, где к цифрам можно применить общий закон в виде формулы. Тут главенствует аспект исключительности каждого отдельно взятого случая, а потому требуется использование принципов разумности и справедливости. Сухое подведение, похожих, на первый взгляд, ситуаций под общий знаменатель оказывается мерой исключительно грубой и даже репрессивной.

Статистика говорит о том, что около половины участников бракоразводных процессов, имеющих несовершеннолетних детей, в последствии решают вопрос о порядке общения с ребенком в зале суда. Это говорит о том, что люди, чьи разногласия привели к развалу брачного союза, не смогли встать на путь дипломатии и в вопросах значительно более важных чем личные обиды. Чаще всего бывает так, что обиды не дают спокойной жизни одному из бывших союзников и тогда он занимает позицию агрессора. Но в данной статье хотелось бы совершить обзор ситуаций, осложненных умелым использованием законодательных брешей, когда агрессор прикрывает свои действия статусом родителя или попросту злоупотребляет родительскими правами.

Моделируемая ситуация, составленная на основе наиболее часто встречающихся на практике:

а) Юридическая часть: Ребенок (сын) рожден в браке. Брак расторгнут в судебном порядке по причине непримиримых разногласий, практически сразу после рождения ребенка. Отец не препятствовал совместному проживанию ребенка с матерью. В последствии разногласия между родителями только усиливались и конфликтная составляющая привела родителей в суд. Отец посчитал, что сыну будет лучше проживать с ним и подал исковое заявление о порядке. Суд вынес решение об отказе удовлетворении заявленных требований и назначил алименты в пользу матери. Отец подал иск о порядке общения. Суд вынес решение о порядке общения ребенка с отцом — каждое воскресение с утра до обеда. Отец получил исполнительный лист и подал его в территориальный отдел службы судебных приставов, где было возбуждено исполнительное производство.

б) Фактическая часть: Отец не проживал с сыном начиная с самого раннего детства ребенка. Общение отца с сыном складывалось на непостоянной основе, поскольку отец не выражал в этом необходимости. Отношение сына к отцу сложилось негативное. Превалирующей эмоцией отца был негатив основанный на накопленных обидах в отношении матери. С психологической точки зрения обиды, которые отец не смог простить послужили основной внутреннего призыва доказать бывшей супруге, что «я — хороший, а ты плохая». Реализация этого возможна в двух видах: 1- «Я — еще лучше чем ты», 2 — «Ты — еще хуже меня». Разница между этими вариантами колоссальная! Больше чем между принципами негативной и позитивной мотивации, хотя изначально-схематическая суть та же. Первый случай реализовывается путем совершения максимально благонравных дел, суть которых не показная демонстрация формальных признаков, а абсолютное благонравие. Второй направлен не на улучшение себя, а наоборот — ухудшение внешнего вида и общей репутации оппонента. Принципы реализации подразумевают любые негативные стратегии, как то например дискридитация или еще более откровенная клевета. В модели которая была предложена в качестве примера первый случай исключен по причине того, что абсолютное благонравие подразумевает позитив из диапазона реальных дел в отношении не только ребенка, но и матери, а это противоречит основной мотивации отца в реализации изначального проекта «я — хороший, а ты — плохая». Таким образом становится очевидно, что условный отец имеет только один структурно-стратегический формат дальнейших действий, подоплека которых является негативной. Но их реализация возможна только под прикрытием статуса родителя, якобы действующего в интересах ребенка. Родительские права, в данном случае, становятся для отца единственным способом законно присутствовать в жизни бывшей супруги и методично воплощать в жизнь свою стратегию, что по-человечески называется «мстить».

Итак, условным отцом был избран путь Герострата. Методы ведения тактических действий могут быть различными, но все они сводятся к одному: доставке максимального количества неприятностей бывшей супруге. В рассмотренной модели очень часто встречается метод которому можно присвоить ироничное название «ищу тебя». Заключается он в причинении психологической боли оппоненту через наиболее слабую и незащищенную часть — ребенка. Поскольку образ отца получил в глазах ребенка негативную оценку, отец использует факт того, что его появление вызывает неприязнь и развивает этот эффект. Он требует от матери общения с ребенком. Ребенок естественно отказывается. Тогда отец обращается в органы опеки с мольбами о помощи, формируя в глазах окружающих фиктивное восприятие ситуации. В заявлении отец сообщает заведомо подложную информацию о том, что он якобы был хорошим родителем, но по причине разногласий он был вынужден развестись со своей супругой. Как приличный человек он помогал, в меру своих возможностей, но личная неприязнь бывшей супруги заставила ее настроить общего ребенка против отца, что бы доставить невыносимые нравственные страдания бывшему супругу. И теперь, он ежесекундно страдает потому, что не может видеться со своим чадом и просит вразумить бывшую супругу и убедить ее в том, что использовать ребенка в качестве инструмента для отмщения бывшему мужу не достойно матери. Подобная ложь выглядит более чем складно. Структура позиции исключает возможность предъявления матерью практических доказательств обратного. Высокая насыщенность заявления эмоциональной составляющей, усиливает исходник. И мы получаем мощнейшую позицию, при которой любое действие ребенка и матери уже можно трактовать в свою пользу. К примеру, отец берет судебных приставов и приходит домой к бывшей супруге для исполнения решения суда по общению с ребенком. Наличие принудительной-силовой составляющей в виде судебных приставов отец объясняет тем, что бывшая жена не дает ему общаться с ребенком, а в отсутствие свидетелей может еще и наброситься с кулаками. А он, как порядочный человек, женщин не бьет и силовые методы не приемлет… Ребенок продолжает отказываться от общения, отец продолжает кричать на весь мир о подлости матери его ребенка, о том как ребенок страдает без отца и о том как его сердце рвется на части. Позиция «жертвы» для агрессора, в данном случае, максимально выгодна, поскольку у него, на первый взгляд, нет никакого дурного умысла. За исключением одного малозаметного фактора: свой образ отец умышленно дополнительно демонизировал до состояния при котором одно его появление ввергает ребенка в состояние стресса. А принуждение ребенка к общению с собой становится при этом мощнейшей психологической атакой на ребенка и на мать.

Часто, ко всему существующему типовые «агрессоры» добавляют дополнительный элемент: отец начинает приходить к ребенку в детский сад или школу. Ребенок отказывается от общения, а отец демонстративно устраивает скандал с учителем, воспитателем и администрацией заведения, ввергая ребенка в новый стресс. Известны случаи когда «агрессоры» таким образом вызывали в своих же детях страх посещения учебного заведения, а как только ребенок отказывался ходить в сад или школу, мгновенно обвиняли второго родителя в лишении ребенка права на образование и ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. Обычно подобные попытки общения с ребенком, вне режима, установленного судом, «агрессоры» квалифицируют как абсолютно законные, поскольку они не лишены родительских прав, а запрет на общение родителя с ребенком якобы носит характер серьезного нарушения прав со стороны администрации учебного заведения. Суть приема заключается в том, что бы заставить еще больше нервничать и ребенка и как следствие мать и при этом избежать заслуженного наказания оставаясь под защитой фальш-благонравного образа.